«Балтику» я не узнал. Ее выстроили заново, расширили, облепили модерновыми штучками, но дядя Петя – швейцар и рыжие колючие усы его оставались прежними. Я подумал, что владеет дядя Петя секретом если не вечной юности, то вечной старости, что ли. Пятнадцать лет знаю старика, еще с мореходки бегали сюда «по гражданке» распить бутылку на курсантские рубли, а он все такой же крепкий… Старый, но крепкий, гроза заводных «бичей» швейцар дядя Петя.

Мы пропустили Галку вперед, дядя Петя поднялся и приподнял фуражку. Стас кивнул и прошел дальше, за Галкой, я остановился, протягивая старику руку.

– Здравствуй, дядя Петя. Не узнаешь?

Швейцар помедлил с минутку, потом ахнул тихонько и тронул рукой капитанские нашивки на правом моем плече.

– Никак Волков? – спросил дядя Петя. – Точно, Волков… Что с тобой стало, парень…

– Ништо, дядя Петя, прическа другая и волосы покороче, – сказал я и прошел за Решевским в зал.

Двери и окна распахнули в «Балтике» настежь. Зал пустынный – для ужина рановато, а обед закончился. Я оглянулся. Дядя Петя смотрел мне вслед и покачивал головой. Стало не по себе, даже в носу защипало, а Галка и Стас шли дальше: оказывается, у «Балтики» вырос еще один зал. Зал был огромный, на высокой стене поднималась из пены женщина и протягивала в ладонях охряные куски янтаря. Мне захотелось придумать ей имя, так прямо и назвать эту женщину на стене. Стас Решевский выбрал столик в углу, я назвал женщину Леной и опустился на предложенный Стасом стул так, чтобы Лену и Галку видеть одновременно.

Стас подал меню Галке, она равнодушно раскрыла его и передала мне, а я вернул Стасу.

– Смотри сам, старик, – сказал я. – Мне как-то непривычно…

– Пьем коньяк? – спросил Стас.

– Ты что? Вернулся из рейса и получил деньгу?

– Я не плаваю, Олег, – сказал Стас, – в мореходке преподаю…